На прошлой неделе Евросоюз ввел очередной пакет санкций против России. Беларусской экономике эти санкции сулят новые неприятности. О том, почему мы так чувствительны к самым ничтожным колебаниям на российском рынке и есть ли альтернативы, рассказал в интервью порталу «Беларусы и рынок» академический директор BEROC Лев Львовский.
— Новый пакет санкций называют самым жестким из всех, которые Евросоюз принимал до сих пор. Как я понимаю, там есть два существенных момента. Плавающий потолок цен на российскую нефть и запрет поставок в Евросоюз продуктов, произведенных из российской нефти. Который, правда, как выясняется, будет действовать не сразу, а только через полгода. Так будут ли эти санкции иметь значительное негативное влияние на беларусскую экономику?
— Номинально этот пакет санкций действительно довольно хороший по своей сути. Даже хороший для Беларуси. Я давно говорю, что лучшие санкции против Беларуси — это санкции против России.
Но возникает большой вопрос, как это будет реализовываться и как это будет контролироваться. Легко сказать, что мы налагаем санкции на нефтепродукты, сделанные из российской нефти. Но на нефтепродуктах не написано, из какой нефти они сделаны. Даже по нефти не так легко понять, откуда она, но там могут действовать другие механизмы. Мера, может, звучит хорошо, но надо смотреть на практике, как она будет реализовываться.
То же самое касается и потолка на российскую нефть. Я напомню, что прошлый потолок сработал на самом деле не очень хорошо. Мы видим дисконт в цене на российскую нефть, дисконт действительно существует из-за ограничений, но он не напрямую от них зависит. Цена нефти для России необязательно должна быть ниже этого потолка. Поэтому главное в том, какова будет практика применения нового потолка.
— Тогда будут ли эти санкции влиять на беларусскую экономику?
— Если новые санкции будут работать, то у России действительно будет меньше денег. Для России главный приоритет — война. Поэтому Беларусь будет вторым, третьим приоритетом. Поэтому явно мы не построим вторую АЭС, и спонсорская помощь от России будет менее щедрой.
Российская экономика как драйвер роста для беларусской и так последнее время пробуксовывает. Чем хуже России, тем больше будет проблем с российским спросом. В краткосрочной перспективе это может быть больно.
В долгосрочной перспективе это может быть хорошо. Мы в последние годы забыли слово «диверсификация», что в любом случае опасно, даже если бы у нас был лучший на земле торговый партнер. Тем более это опасно, если наш главный торговый партнер — стагнирующая экономика, которая подвержена всем на свете санкционным рискам.
Ну, а если санкции не будут работать, то мы продолжаем плыть в том фарватере, в котором плывем сейчас. Мы ожидаем, что по итогам года прирост ВВП составит все еще около 1,5−2,0%. И это мейнстримный сценарий мягкой посадки.
— То есть рост на 1,5−2 процента, мягкая посадка — это если санкции не будут работать. А если они будут работать, то сценарий менее оптимистичный?
— Да. Прогноз в полтора-два процента — это прогноз при условии, что никаких новых шоков ниоткуда не прилетит.
— Раз уж говорим о влиянии российской экономики. Министр экономики на днях признал, что в беларусской промышленности есть проблемы, и сказал, что во всем виноват спад в России. Вот насколько справедливо говорить, что дело только в этом? Потому что мы видим, что у нас и в нефтепереработке, например, все тоже очень неблагополучно.
— Проблемы беларусской промышленности и спрос на российском рынке — это примерно как вопрос о том, что было раньше: курица или яйцо. С одной стороны, главная причина проблем промышленности — это замедление российского спроса.
Но с другой стороны: а кто в этом виноват? Диверсификация важна для любой страны, для любого крупного предприятия. Мы об этом после 2022 года полностью забыли и положились на Россию.
Вторая маленькая деталь заключается в том, что беларусские предприятия промышленного сектора в последнее время и так производили на пике своих производственных мощностей. Это значит, что если бы они продолжили так работать на пике, то нас бы ожидали новые сбои в самом капитальном оборудовании. Станки не могут работать круглые сутки.
— Минэкономики же не зря — министерство экономического оптимизма. Вот министр сказал, что все будет хорошо, потому что они занимаются диверсификацией. А есть ли какие-то признаки, что зависимость от России как-то уменьшается?
— Нет. Я не заметил изменений за полгода. Количество визитов действительно впечатляет. Даже качество этих визитов впечатляет. Тот же Китай уделяет Беларуси непропорционально много внимания. Но в экономику, в торговлю это все не выливается.
Большая часть встреч и визитов на высоком уровне — это встречи со странами, которые, назовем честно, нищие. Они, может быть, хотели бы покупать что-то в Беларуси, но они не могут. Потому что им нечем платить.
Есть чем платить Китаю. Но Китай не очень стремится выходить из такого специфического фарватера торговли, когда они хотят покупать только сырье. Древесину, калий, а продают все что угодно.
Поэтому найти новых торговых партнеров не получается. И это неудивительно. Если бы такие хорошие партнеры были в мире, то странно, почему мы не обращали на них внимание раньше. До 2020 года. Представим, что есть прекрасная страна Ваканда, которая хочет с нами торговать, очень выгодно. Но где она пряталась до 2020 года? Почему мы с ней не торговали раньше? Почему мы ее обнаружили только сейчас?
Так не бывает на самом деле, и поэтому никто никаких серьезных прорывов и не ожидает.
Читайте также
