На совещании по вопросу обеспечения законности и правопорядка Александр Лукашенко отчитал глав силовых структур за недостаточно активную работу по борьбе с «экстремистскими преступлениями». Политик потребовал «системной и вдумчивой» работы, чтобы не прийти к тому, от чего «ушли в 2020 году». Спросили экспертов, что могло стать причиной недовольства верными и лояльными силовиками.
Лукашенко требует усиления репрессий в ответ на рост недовольства в обществе
На совещании Александр Лукашенко несколько раз вспоминал события 2020 года и требовал от силовиков активней работать, чтобы история не повторилась.
— Вы что, забыли, что в 2020 году было? Или здесь три четверти сидят людей, которые рады тому, что произошло в 2020 году, и хотят повторения пройденного? Запомните, это не получится, — заявил он. А чуть позже добавил. — Не обольщайтесь тем, что у нас все хорошо. Ибо мы придем к тому, от чего с вами ушли в 2020 году.
То, как Лукашенко отчитывал руководителей силовых структур, политолог Валерий Карбалевич связывает с недовольством масштабом репрессий в отношении его политических оппонентов.
— Лукашенко требует больше репрессировать и сажать людей. Это было очевидно, когда он говорил, что силовики самоуспокоились и не слишком стараются в плане политических репрессий. Главным на совещании был вопрос о борьбе с так называемыми экстремизмом и терроризмом, — комментирует политолог, указывая, что эти понятия применяются, как правило, к политической оппозиции и инакомыслящим.
Желание это связано с пониманием того, что перевернуть страницу не получилось.
— В 2020 году он победил публичное выражение недовольства, то есть протесты. Но само недовольство никуда не делось. Оно, наверное, даже усилилось в связи с войной в Украине и соучастием Беларуси в агрессии. А теперь усиливается ухудшающимся социально-экономическим положением в стране. Единственным ответом на рост недовольства [в обществе] Лукашенко видит усиление репрессий.
Политолог, аналитик Восточноевропейского стратегического форума, бывший сотрудник Администрации президента Анатолий Котов считает, что в силовых структурах действительно не все смотрят с уверенностью в будущее.
— За этим стоит простое. Давно не перетасовывал аппарат. Идет война. Ему на стол кладутся папочки, кто связан с Украиной, а кто больше лоялен России, — комментирует политолог. — Чиновники, особенно в погонах, не верят в решение всех проблем их боссом и думают, как соскочить, как не выполнять абсурдные поручения. А самое главное — никто не знает, что будет завтра. Именно поэтому МЧС создает комиссии, а не борется с пожарами. Все в ощущении, что накануне грандиозного шухера, похлеще, чем тот, который рисовался в 2020 году. Тогда политика была, а сейчас война. Тут уже не отсидишься в кустах.
«Если они меня не любят, то пусть хотя бы боятся»
Политический обозреватель Александр Класковский отмечает, что стиль ведения совещания 19 апреля не отличается от привычного для Александра Лукашенко, который все время отчитывает своих подчиненных.
— Он руководитель советского типа, работает не как менеджер, а как надзиратель. И совещания в любой сфере — это всегда щелканье бичом. Ключевое слово тут страх, чтобы боялись и противники, и те, кто служит режиму, — комментирует он.
Кроме привычного стиля общения, эксперт тоже увидел в заявлениях Лукашенко страх за свою власть и желание избежать ответственности.
— События 2020 года стали той ситуацией, когда режим перешел на новую степень жестокости, а соучастие в агрессии против Украины усугубляет перспективы белорусского правителя в случае, если он потеряет власть. Поэтому главная задача — сохранить ее любой ценой, — говорит Александр Класковский. — Он ощущает степень нелояльности общества и шаткость своей легитимности. Отсюда ставка на то, что «если они меня не любят, то пусть хотя бы боятся». Ведь в последнее время у Лукашенко добавились поводы для тревог, а война в Украине резко усложнила обстановку в Беларуси, — отмечает эксперт и приводит пример, как, несмотря на длительные репрессии, в день референдума белорусы вышли на антивоенные акции.
Именно из соображений безопасности для себя и власти политик много говорил про «экстремизм» и «терроризм», включая диверсии на железной дороге.
— В восприятии Лукашенко это тревожные симптомы, потому что сегодня они палят шкафы на железной дороге, а завтра могут мину под кортеж заложить, — считает политический обозреватель.
Еще одна задача требований к силовикам рьяно работать не только в том, чтобы посадить конкретных людей, но и в том, чтобы запугать общество, считает Александр Класковский.
— Мы видим, что уже наказывают и за мыслепреступления, если говорить языком Оруэлла, чтобы люди даже в социальных сетях боялись высказываться откровенно и критиковать власть, — объясняет он.
У Лукашенко нет полной уверенности в лояльности
Во время совещания у Лукашенко проскочил вопрос: «Вы что, забыли, что в 2020 году было? Или здесь три четверти сидят людей, которые рады тому, что произошло в 2020 году, и хотят повторения пройденного?». Эксперты связывают это с сомнениями в лояльности.
— Лукашенко — человек подозрительный, он никому полностью не доверяет. Его все время гложат сомнения в лояльности, он боится угроз для своей власти, что все время проскальзывает в его выступлениях. Кроме того, этот его риторический вопрос должен подстегнуть силовиков более рьяно бороться со всякой крамолой, — считает Валерий Карбалевич.
— Он в принципе недоверчив. И хотя после событий 2020 года были проведены серьезные чистки среди чиновников (и в погонах, и гражданских), наверное, полной уверенности в лояльности у него все-таки нет, — добавляет Александр Класковский.
«Впереди — новая волна чисток в ведомствах и новые посадки»
На совещании выступил также генеральный прокурор Андрей Швед, фактически обвинив Министерство внутренних дел и Следственный комитет в том, что они не хотят заводить уголовные дела в отношении политических оппонентов Лукашенко, отмечает Валерий Карбалевич.
— Судя по вчерашнему совещанию, именно прокуратура (как ни странно, не КГБ) становится главным институтом борьбы с инакомыслием в Беларуси. На нее возложена обязанность быть координатором политических процессов. Генпрокурор Швед эту функцию пытается выполнять, всячески подзуживая, обвиняя руководителей других ведомств в том, что они плохо работают в этом направлении, — говорит политолог.
Эксперты считают, что прокуратура выиграла конкуренцию среди силовых структур за то, чтобы управлять процессом борьбы с обществом, которое не согласно с действиями властей.
— Лукашенко стремится к перекрестному контролю, то есть чтобы разные силовые структуры контролировали друг друга. Неслучайно одним из главных действующих лиц на совещании был Андрей Швед, который тоже всыпал другим ведомствам. Лукашенко хочет, чтобы прокуратура помогала ему и заставляла более ретиво бороться с инакомыслием, — отмечает Александр Класковский. — Это такая сталинская система, когда даже исполнители периодически попадают под каток. Казалось бы, и так конвейер репрессий не останавливался, но Лукашенко хочет, чтобы он работал еще в более сильном темпе. Вероятно, впереди — новая волна чисток в ведомствах и новые посадки.
Прокуратура стала новым фаворитом Лукашенко. «Швед полностью лоялен и выполнит любой приказ», — добавляет Анатолий Котов.
