Главный инженер связи Михаил (имя изменено в целях безопасности) из маленького районного городка с конца 2000-х многократно баллотировался в депутаты парламента, за что неоднократно подвергался преследованиям со стороны властей. В 2010-х на Михаила завели четыре уголовных дела, сократили на работе и по негласной указке сверху запретили устраиваться на любую работу в своем районе. Мужчина в соцсетях время от времени публиковал видеоролики на политические темы. В 2023 году Михаил снова подвергся уголовному преследованию: его осудили по пяти уголовным статьям на пять лет колонии, а YouTube- и телеграм-каналы политзаключенного признали «экстремистскими формированиями». В декабре 2025 года мужчину выпустили по помилованию и принудительно депортировали из Беларуси. Михаил рассказал «Вясне», как его мать умерла, не выдержав заключения сына, как пытают холодом в ШИЗО, как семь суток не спал от невыносимой зубной боли в колонии, а также о том, что помилование и депортация — это не свобода.
«В своих видеороликах я утверждал, что в Беларуси не существует независимых выборов и судебной власти»
После участия в выборах депутатов в Палату представителей в 2008 году Михаила сократили на работе с должности главного инженера узла связи. Как рассказывает собеседник, ему по негласной указке сверху запретили работать на любой работе в своем районе. Мужчину не хотели брать на работу даже грузчиком. Михаил длительное время занимался различными подработками и только через четыре года нашел работу электромонтажником в частном российском предприятии в одном из областных городов.
— В своих видеороликах я утверждал, что в Беларуси не существует независимых выборов и судебной власти. Когда происходили знаковые ситуации в стране или в мире, я по этому поводу высказывал свое мнение в видео, не более того. С 2008 по 2022 год я опубликовал 58 видео.
После начала полномасштабного вторжения России в Украину Михаил опубликовал на своем YouTube-канале видеоролик, в котором сравнил Лукашенко и Путина с Гитлером и Муссолини, а также провел параллели между Второй мировой войной и российско-украинской войной.
В октябре 2022 года Михаила задержали на рабочем месте. Его вызвали на проходную предприятия, якобы мужчину кто-то вызывал.
— Один был в штатском и трое омоновцев. Меня сразу скрутили и забрали телефон. Доставили в отделение милиции в моем городе. Обвиняли якобы в «разжигании вражды».
Как позже узнал Михаил из материалов дела, предварительное следствие длилось с августа. Следствие передало на экспертизу несколько сообщений из телеграм-каналов якобы авторства Михаила, хотя сам он утверждает, что никогда не регистрировался ни на одном канале.
— Два раза передавали на экспертизу какие-то комментарии, и дважды эти комментарии комиссия отфутболивала, так как не понимала, с какого вообще телефона их взяли.
Михаил писал прошение об изменении меры содержания на подписку о невыезде, но суд ему отказал, и его поместили в ИВС на восемь суток.
— Меня забросили в одиночную камеру. Сигареты и передачи не передавали, на прогулку не водили. Спать не давали — можно было только сидеть. Ночью будили на проверку каждые два часа. Я хотел написать обжалование, но мне не давали бумагу и говорили: «Пиши пальцем», и так далее.
Михаила на одни сутки перебросили в другую камеру. Там он попросил ручку и на обратной стороне протокола о задержании написал заявление в суд об изменении меры содержания.
— После этого утром сразу появился начальник изолятора, дал мне чистую бумагу и предложил написать заново заявление.
В конце октября Михаила перевели в СИЗО, а его сестру вызвали на проведение обыска в квартире мужчины.
«Они специально спланировали обыск так, чтобы я на нем не присутствовал. Еще в октябре силовики изъяли у сестры ключи от моей квартиры. То есть семь дней они неизвестно чем занимались в моей квартире и только 20 октября устроили незаконный обыск. Незаконный потому, что его должны были проводить в моем присутствии. Ведь я единственный зарегистрированный в своей квартире».
Каждому адвокату задавал вопрос: «Чей Крым?»
Только через полгода после того как на Михаила завели уголовное дело по нескольким уголовным статьям, следователи отдали ключи от квартиры его сестре.
После изъятия телефона и ноутбука Михаила силовики получили доступ к его YouTube- и телеграм-каналам, где мужчина публиковал критические комментарии против властей, политические прогнозы и комментарии. Позже эти каналы признали «экстремистскими формированиями».
Во время следствия у Михаила сменилось много адвокатов. Каждому он устраивал собственную проверку — задавал вопрос: «Чей Крым?» Если защитники уклонялись от ответа или говорили, что полуостров российский, то Михаил от них сразу отказывался.
— У них были визги-крики, адвокаты говорили, что я их провоцирую. А я думаю, что если они не могут ответить на такой вопрос, то это не адвокаты, а дерьмо.
Сначала Михаила осудили по шести уголовным статьям, в том числе по двум частям ст. 361−1, на 10 лет колонии усиленного режима. Но Верховный суд в ответ на апелляцию вынес редкое решение. Обвинения в «создании экстремистского формирования» (ст. 361−1 УК) с Михаила сняли, а приговор изменили на пять лет колонии общего режима.
— Я считаю, что против меня сфабриковали дело, чтобы не допустить к выборам. И чтобы они свободно и беспрепятственно назначили своего провластного кандидата.
«Слезы льются, и ты не можешь остановиться»: о смерти матери
После задержания 82-летняя мать Михаила потеряла зрение. Мужчине разрешили только одно свидание с матерью перед самым судом, после которого женщина попала в реанимацию и скончалась.
— Самое главное издевательство, которое надо мной чинили, — это даже не те морозы в ШИЗО, а когда на твоих глазах убивают мать, а на глазах матери убивают сына — меня. Мать всю жизнь честно работала, потеряла руку, получила инвалидность по работе. После моего задержания она угасала прямо на глазах. В письмах она писала, что за первые два месяца моего заключения она ослепла и согнулась. А ты ничего с этим поделать не можешь. Мне даже не говорили, что мать попала в реанимацию. Я узнал об этом только через 10 месяцев. Ее там чудом спасли, и она еще прожила два месяца. Мне это до сих пор сильно болит. Слезы льются, и ты не можешь остановиться.
На самом деле это же не только меня касается. У каждого из нас есть дети, родня, сестры, братья. То есть страдаем не только мы, но и наши близкие. Они боятся, дрожат, плачут и кровоточат.
Ждали, чтобы ветер не дул в сторону Витебска, и тоннами жгли оплетку кабелей
После приговора Михаила поместили в ИК № 3, где сразу в карантине ему дали желтую бирку как «склонному к экстремизму». Через три месяца Михаила признали «злостным нарушителем установленного порядка».
«На третий день карантина ко мне пришли с проверкой сумки. Перерыли все, что только можно, шесть раз пересчитывали количество конвертов. В сумке все полностью соответствовало описи вещей. В итоге отстали. Но через пять дней вызывают и говорят, что я не поздоровался, и „рисуют“ нарушение. „Мы рисуем тебе нарушение ни за что, зато в ШИЗО не бросаем“».
На промзоне Михаил работал на деревообработке. Условия труда он описывает как ужасные.
— Столбы пыли и дыма от сожженной пластиковой оплетки кабелей. Буквально тоннами сжигали пластиковую оплетку кабелей. Специально ждали, чтобы ветер дул не в сторону Витебска. Для экологии это такой вред, что просто ужас. Рабочая одежда на промзоне была рваная, помещение практически не отапливалось. Во время морозов невозможно было согреться.
Собеседник рассказывает, что постоянно подвергался моральным издевательствам. Михаилу не давали возможности написать обжалование на результат суда. Мужчина в течение года в ИК № 3 писал обращения, чтобы ему вернули документы, которые изъяли якобы на проверку. Но все было безрезультатно. Документы отдали только за месяц до перевода в другую колонию, рассказывает собеседник.
Михаилу назначили более четырех нарушений по надуманным основаниям. За это его лишили отоварки и свиданий.
— Позже у меня снова проверяли сумку, чтобы выписать нарушение, но там было все по описи. Тогда мне снова дали нарушение за то, что не поздоровался. Я им говорю: «Давайте проверим по камере видеонаблюдения, что я поздоровался». Они сказали: «Да никого это не волнует».
Как-то из района прислали заполнить бумагу, какие ценности находятся у меня дома. Я отказался и объяснил, что полгода моя квартира и машина находились в руках милиции и что осталось в квартире — я не знаю. Тогда мне опер сказал, что за отказ меня отправят в ШИЗО. И выписал мне нарушение — снова за то, что я не поздоровался. Менты есть менты. После этого меня признали «злостником».
В начале 2025 года у всех узников забрали словари иностранных языков, а у мусульман — Коран, рассказывает собеседник. Также силовики уничтожили значительную часть писем Михаила к его родственникам: из 366 писем уничтожили около 180.
— Из-за того, что мои письма к родственникам не доходили, это создавало дополнительную неопределенность и непонимание: я пишу одно, в ответ получаю совсем другое. Это настоящее психологическое давление.
«Через неделю полечим»: полгода с невыносимой зубной болью
В колонии у Михаила откололся зуб, и мужчина страдал от сильной боли. За 10 месяцев бывший политзаключенный 11 раз посещал больницу. За это время стоматолог ни разу не провел осмотр зуба Михаила. Семь дней он провел без сна на болеутоляющих средствах. От невыносимой боли начал чуть ли не бросаться в драку с администрацией.
— Только после этого стоматолог рассверлил мне зуб, после чего у меня так сильно распухла щека, что даже закрылся глаз. Так я провел две недели. От болеутоляющих начались галлюцинации. Тогда я от них отказался.
Наконец заместитель начальника колонии направил Михаила к стоматологу. Но из-за некачественного лечения у мужчины снова опухла щека.
— Докторка только пообещала: «Через неделю полечим», — а сама ушла в отпуск.
Так, с рассверленным открытым зубом Михаил ходил три месяца. Вскоре собеседника перевели в новополоцкую ИК № 1, где он еще три месяца ждал медицинской помощи.
Как рассказывает Михаил, в новополоцкой колонии около 30 процентов узников болели чесоткой. Но администрация вместо того, чтобы объявить карантин, только выдавала мазь от болезни, что не помогало, говорит собеседник.
«Дубарина была такая, что чуть вода не замерзала»: ШИЗО в ИК № 1
На третий день карантина в новополоцкой колонии Михаила закрыли на 15 суток в одиночную камеру ШИЗО.
«За бортом минус семь градусов, окна нараспашку и голые нары. Весь посинел от холода. Пять суток я там не спал. Невозможно заснуть. Дубарина была такая, что чуть вода не замерзала. Просил закрыть окна — не разрешили. Не знаю, как я выдержал. Позже даже дополнительно включили отопление, хотя отопительный сезон уже закончился».
Через месяц Михаила снова поместили в штрафной изолятор на семь суток, якобы за разговоры с Виктором Бабарико. А в октябре бывшего политзаключенного отправили в ШИЗО уже на 35 суток.
— Мне заранее сказали, что я оттуда не выйду. Или вдобавок дадут год, или отправят в ПКТ. В итоге сразу после ШИЗО мне объявили полгода ПКТ, из которых я отбыл там 35 суток до самого освобождения.
«Мышцы превращаются в дерьмо, и ты как тряпка на ветру»
Питание в колонии было очень плохого качества, еда была почти полностью обезжирена, рассказывает собеседник. Часто еды попросту не хватало, и заключенные делились между собой продуктами из передач.
— В колонии ты постоянно худеешь, сбрасываешь вес, мышцы превращаются в дерьмо, и ты как тряпка на ветру. Часто мы с другими политическими делились едой с теми, кому не хватало. Понятно, почему в колонии так много «стукачей». Они работают за пайку, не более того.
«Выбросили, как мусор, без документов, с мешком на голове»
13 декабря 2025 года по помилованию были освобождены 123 политзаключенных, включая Михаила. Всех освобожденных принудительно депортировали за пределы страны. Собеседник рассуждает, можно ли воспринимать это событие как настоящую свободу.
— Один из узников, которого выпустили вместе со мной, до последнего кричал мне: «Да ты придурок, на свободу не хочешь». А я объяснял на примере предыдущей партии выброшенных политзаключенных, что это не свобода. Тебя же не выпустили — и ты сам домой поехал. Тебя выбросили, как мусор, без документов, с мешком на голове.