31 августа в Гродно силовики задержали адвоката Юлию Юргилевич и экс-директора «Центра городской жизни» Павла Можейко. Оба выехали из Беларуси, но потом решили вернуться — и оказались за решеткой. Подобные задержания были и раньше. Но несмотря на это белорусы, уехавшие после 2020 года, постепенно возвращаются домой. Спросили у таких людей, почему они едут назад и не страшно ли им.
Все имена собеседников изменены для их безопасности.
«Каждый день иду с работы со страхом»
Елене 50 лет. Из Беларуси женщина уехала в 2021 году после очередного задержания. Но долго оставаться за границей не смогла и в начале этого года вернулась домой:
— У меня две политические административки, я была «на карандаше»: бесконечные проверки, обыски и беседы. После очередного задержания меня отпустили, но я решила, что в покое не оставят. Тем более на работу нигде не брали.
В Польше женщине понравилось. Она снимала комнату, с помощью волонтеров нашла работу на предприятии, появились друзья. Но на международную защиту не подавалась, что-то внутри останавливало.
— В Беларуси у меня остался дом, сын и кот, с которым я прожила пять лет. Почти каждую ночь я видела во сне свой город, дом, гуляла по улицам, общалась со знакомыми. Утром просыпалась с болью в душе, — вспоминает Елена. — Сначала справлялась, потом все стало только усугубляться. Болела душа за сына: он совершеннолетний, но мы с ним жили в разных мирах. Зная ситуацию в Беларуси, людей могут осудить даже за родственников. Поэтому очень переживала за него. И вообще было очень тяжело. В какой-то момент я поняла, что дальше так продолжаться не может. Если нужно будет, значит, сяду в тюрьму, но на родине. Ну люблю я свою страну! Одним людям легко дается переезд, а другие совсем не путешественники. В Польше мне нравилось все, кроме тоски по дому.
Возвращение назад пугало, но находиться за границей было невыносимо. Елена собрала вещи и отправилась в Беларусь. Говорит, ехать назад было страшно. Особенно пугала граница.
— Когда ехала в Польшу, пограничник с кем-то перезванивался, взяв мой паспорт. А вот по пути назад все было спокойно. По крайней мере, при мне, — говорит Елена.
Приехав, женщина быстро нашла работу, все стало почти как раньше. Правда, чувства спокойствия не прибавилось:
— Каждый день иду с работы домой со страхом увидеть выломанные двери. Или жду визит в выходной с задержанием. Я от этого не застрахована, и все это очень напрягает. Но я сделала свой выбор.
«За пару дней до моего возвращения было несколько задержаний»
После выборов 2020 года Андрей активно выражал свою позицию, много раз выходил на акции протеста. В марте 2022 года 28-летний белорус уехал из страны, но в конце июля вернулся.
— Я долгое время хотел выбраться на несколько месяцев на Бали, так как мне понравился опыт жизни в другой стране, — объясняет мужчина. — Но с началом войны стал переживать, что могут призвать — я не годен только в мирное время. Переживал не столько из-за службы, а больше из-за того, какую сторону займет наша армия. Волновало и то, что из-за санкций большинство компаний может закрыться.
Обсудив опасения со своими друзьями, мужчина решил уехать, чтобы смотреть за развитием событий из-за границы. Обосновался в Грузии. Но все время хотел вернуться назад.
— Я решил для себя, что вернусь в Минск через 3−5 месяцев, если в Беларуси ситуация не поменяется коренным образом. Так и произошло, — рассказывает он. — Пугать задержанием знакомые начали, еще когда я уезжал. Рассказывали о выборочном досмотре на границе. Но потом таких людей стало больше, и каждый предлагал задуматься, стоит ли вообще ехать назад, ведь «ходили какие-то слухи…» А за пару дней до моего возвращения было несколько задержаний, которые позитива не добавили. Но я не мог больше находиться в другой стране, и мне хотелось домой.
К пересечению границы собеседник особенно не готовился: почистил телефон и чаты от всего, что могло бы не понравиться силовикам. Есть ли он в базах, не проверял. Да и волнения во время перелета не было. Наоборот, Андрей приезжал в приподнятом настроении: соскучился по дому, родственникам и друзьям. Хотя признается: когда спокойно прошел границу, испытал облегчение.
— Беларусь встретила меня не такой, какой ее ожидал. Были и есть ощущения чего-то тянущегося, замедленного и монотонного. Словно что-то должно произойти, но не происходит (не обязательно плохое), — рассказывает Андрей. — Одно из первых, на что я стал обращать много внимания, это люди. Наконец-то я вернулся к людям, похожим на меня. Каких-либо страхов сейчас нет, даже мыслей не возникает, что нет однозначной безопасности. Живется сейчас вполне неплохо, хотя цены пугают.
«Свои трудности как-то роднее»
А вот Виктория выезжала из страны в 2020-м, будучи еще студенткой. Сейчас ей 21 год. В акциях протеста намеренно девушка не участвовала, но так как жила в центре Минска, периодически проходила рядом с протестующими. В какой-то момент ее друзья и знакомые начали уезжать:
— Моя одногруппница решила уехать, и, прощаясь, сказала мне бежать отсюда. Мы сначала посмеялись, а потом я нашла работу в Чехии на предприятии, где уже работали мои знакомые. И поехала к ним. Зарплата на заводе хорошая для человека, у которого ни детей, ни машины, ни кредитов. Так что мне там жилось хорошо.
Девушке нравился город, архитектура, спокойный ритм жизни. Но потом она поняла, что для нее как для иностранки в другой стране меньше возможностей, чем в Беларуси.
— Все белорусы, которые работали со мной, говорили, что я молодец, что уехала. Сначала я так же думала, боялась вернуться. Но постепенно меня начало тянуть обратно в Беларусь. И в мае этого года поняла, что поеду, — говорит собеседница. — Трудности, которые были за рубежом, мне вообще не понравились, а свои мечты я могу и в Беларуси реализовать. Да и свои трудности как-то роднее.
Решение вернуться далось Виктории очень тяжело. На девушку сильно влияло мнение друзей и родных, которые были против такого шага: все-таки за границей безопаснее. В какой-то момент она даже смирилась и решила остаться в Чехии. Но быстро передумала:
— В конце концов уехала. Пересекать границу было не страшно. Уже въехав в Беларусь, я увидела серые дома, серые тучи и пустые газоны. Первая мысль была: «Неудивительно, что тут такой уровень суицидов». Но я довольно быстро привыкла к этому. Жизнь в другой стране уже вспоминалась просто как приятный сон.
Тревоги и страха в повседневной жизни у девушки нет. Говорит, чувствует себя отлично, и только опасается, что «выдумает себе всякие опасности».
